Правда, Карелла никогда не забывал, как причитали женщины. Эти причитания были куда страшнее, чем то, что его дорогая тетя Кэти, такая молоденькая, лежала в гробу, в западном крыле ритуального здания.

Сегодня не было слышно причитаний. Европейские рельсы стали американскими, а американки не причитают. Сегодня была лишь специфическая сумятица вокруг смерти в этом безмолвном доме, где два черных полисмена на цыпочках осторожно кружили вокруг белого полисмена, потому что его отца убили чернокожие, такие же, как они.

— Этот свидетель кажется надежным, — тихо произнес Бент. — Мы ему показали…

— Когда он видел этих двоих? — перебил Карелла.

— Выбегая, — уточнил Уэйд.

— Он был в соседнем винном магазине. Ему показалось, что он услышал выстрелы, а когда обернулся, увидел тех двоих…

— В котором часу?

— Примерно в половине десятого. Ваша сестра сказала, что отец иногда подолгу задерживался на работе.

— Да, — подтвердил Карелла.

— Один, — вставил Бент.

— Да, — сказал Карелла. — Пек булочки.

— Как бы там ни было, — добавил Уэйд, — он видел их отчетливо, как днем, под светом уличного фонаря.

— Они садились в машину?

— Нет. На своих двоих.

— Околачивались, видать, вокруг, мы так думаем, в поисках добычи.

— И решили остановиться на моем отце, так?

— Ну, знаете, — сочувственно проговорил Бент, покачав головой. — Всякое бывает. Сейчас мы заставили свидетеля просматривать все фотографии в картотеках, а художник составляет словесный портрет. Может быть, так или иначе, но мы выйдем на результативную идентификацию. Мы также роемся во всех криминальных медицинских архивах, но пока ничего и близко не лежит к типу или стилю подозреваемых. Мы полагаем, что скорее всего эти двое «посажены» на крэк.