— Ясное дело, прекращу, — сказал Моноган и направился в противоположный угол комнаты, где стояла еще одна черная кожаная софа. С минуту он злобно рассматривал ее, потом всей тяжестью плюхнулся на нее.

Браун глазам своим не верил: «Эм энд Эм» ссорятся?! Это они-то, неразлучные чуть ли не с рождения? Невозможно! И тем не менее факт: вон там, на софе, Моноган — надутый и злобный, а здесь Монро — на взводе. Браун счел за лучшее не встревать в это дело.

— Люди — они такие, — не унимался Монро. — У меня от этого шарики за ролики заходят. — Выдержав паузу, он обратился к Брауну: — Ну, скажи: а тебя это не сводит с ума?

— Да мне как-то все без разницы, я на это просто не обращаю внимания, — ответил Браун, твердо решивший соблюдать нейтралитет.

— А я знаю, в чем дело, — подал тут голос Моноган. — Это тебя жара бесит.

— Никакая не жара! — взорвался Монро. — Будь она проклята. А те, кто твердит — «она», «они»…

Браун сосредоточенно уставился в потолок. Почти двухметрового роста, весом едва ли не в центнер, Браун по всем статьям превосходил обоих парней из бригады по расследованию убийств. Но он чувствовал, что лучше не рисковать, в любую секунду их ссора могла обернуться против него, ляпнешь что-нибудь — и готово дело; время сейчас такое: в этом городе каждый чернокожий должен быть начеку; не осторожничать можно лишь с теми, кому полностью доверяешь, например Карелле, вот только неизвестно о политических и религиозных пристрастиях двух «Эмок». Их ссора была чем-то вроде семейной сцены, так стоило ли связываться? Не хватало только потасовки в такую жару.

Кожа у Брауна была цвета хорошо прожаренного колумбийского кофе, глаза карие, черные курчавые волосы, широкие ноздри, толстые губы — в общем, типичный негр. За долгие годы он привык считать себя чернокожим, хотя были и почернее его. Брауна хоть распни, он ни за что не станет зваться афроамериканцем. Только слабаки с комплексом неполноценности прячутся за этой словесной мишурой. Придумывать «лейблы» — путь в никуда, особенно если подумать о том, кто ты и откуда. Единственное, что необходимо, — это каждое утро смотреть на себя в зеркало. Браун делал это всякий раз поутру и тогда видел смазливого щеголя. И не хочешь, а улыбнешься. Так-то, парень…