— Я вижусь с Левковиц, потому что у меня проблемы с огнестрельным оружием. Я бы назвала это застенчивостью.

— Ага, — хмыкнул он.

— Я не хочу, чтобы у меня возникла необходимость убить еще кого-нибудь.

— Понятно.

— И не хочу больше быть подставой, наживкой. Эта работа дисквалифицирует полицейского из отряда спецназначения.

— Могу себе представить.

— Кстати, — заметила она, — я не в восторге от психиатров.

— Ну что ж, счастье, что я всего лишь Психолог, — сказал он, улыбаясь.

— Это одно и то же.

— Но вы же любите Карин?

— Да, — сказала она и, помолчав, добавила: — Она мне очень помогла.

«Надо оставаться в рамках, не перехлестывать», — тут же подумала Эйлин.

— Как именно она вам помогла? — спросил Гудмэн.

— Ну, существуют ведь и другие проблемы, помимо работы.

— Давайте сделаем так: в первую очередь поговорим о проблемах, связанных с работой.

— Я уже только что вам сказала: не хочу очутиться в ситуации, когда опять придется кого-нибудь убить.

— «Кого-нибудь убить». Хм.

— Ну, вообще, стрелять, убивать.

— Для вас это одно и то же?

— Если на вас нападают и у вас есть считанные секунды на размышление, то разницы нет. По-моему.

— Должно быть, очень страшненько.

— А это и было страшно.

— И вам до сих пор страшно?

— Да.

— Очень страшно, мисс Берк? Или — как?

— Очень.

«Теперь-то чего скрывать». Карин освободила ее от комплекса скрытности.

— Ага, очень. Потому что вы убили этого человека?

— Нет. Потому что меня изнасиловали. Я не хочу, чтобы меня опять изнасиловали. Убью любого, кто попытается это сделать. Вот я и не желаю быть… Словом, постоянно попадать в ситуацию, когда кто-нибудь попытается меня изнасиловать; при одной мысли об этом меня охватывает ужас. Ведь тогда придется убить насильника, а это… меня и приводит в ужас, я так думаю. Снова убить кого-то? Ну уж нет.