— Получается нечто вроде порочного круга, так?

— Если я останусь в спецназе, то — да.

— Поэтому вы и пришли к мысли о работе в бригаде заложников.

— Ну, это мысль Карин. Она сказала, что я должна все обговорить с вами. Все пересмотреть заново.

— Но только не убийства. Уж это точно, — заметил Гудмэн и снова улыбнулся. — А теперь поговорим об этих, как вы их назвали, других проблемах. Не связанных с работой.

— О, они весьма личного характера.

— Согласен, но иметь дело с бригадой заложников тоже носит личностный характер.

— Это я понимаю. Но не понимаю другого: чем и как связаны мои интимные затруднения с…

— Знаете, — сказал Гудмэн, — я недавно беседовал с детективом, проработавшим десять лет в бригаде по борьбе с наркотиками. Порой приходится беседовать с людьми весь день. В этом ремесле запас прочности подвергается огромному давлению. И это понятно: стрессы, без конца стрессы. Если начальнику отделения и мне удается продержать хорошего «говоруна» на посту несколько месяцев, это, поверьте, очень большой срок. Как ни крути, детектив, которому приходится «убалтывать» наркодилеров, их люто ненавидит. Он их всех в гробу видит. Вот я и спросил такого: что он будет делать, доведись ему иметь дело с наркодилером, который вдобавок захватил заложников. Он сказал, что попытается спасти их от смерти. Я полюбопытствовал: кто, на его взгляд, важнее — заложники или «наркоша». Он ответил, что заложники… Убил бы он «наркоту», чтобы освободить захваченных? Да, сказал он, не колеблясь, убил бы… И вот тогда я заявил ему без обиняков, что он для работы в такси бригаде не годится.

Эйлин посмотрела на Гудмэна.

— Так с какими же именно личными проблемами вы боретесь? — спросил он.

Она пришла в замешательство.

— Если вы не хотите отвечать…